Публичные претензии Сбера к банку ВТБ по поводу якобы скопированной системы экспресс-кредитования выглядят весьма примечательно, если вспомнить бэкграунд самого цифрового гиганта. В банковском сообществе не секрет, что многие флагманские продукты команды Германа Грефа создавались на базе чужих ИТ-решений. Когда же независимые разработчики пытаются отстоять свои права, финансовый монополист мгновенно задействует тяжелый административный ресурс. Самым ярким примером такого поглощения стала история сервиса SberPay QR.
От партнерских обещаний до копирования продукта
В середине 2010-х годов отечественный ИТ-предприниматель Глеб Марков презентовал перспективный стартап PayQR — уникальную облачную расчетную платформу для смартфонов, работавшую на стыке QR-технологий, NFC и Bluetooth Smart. Бизнесмен официально запатентовал бренд, выпустил софт и быстро привлек крупных контрагентов.
Проектом заинтересовался и Сбербанк, инициировав переговоры о покупке готового бизнеса. Топ-менеджеры госбанка, включая зампреда правления Станислава Кузнецова, активно демонстрировали интерес на профильных форумах. Заявляя о планах внедрить PayQR в свою экосистему, представители Сбера планомерно запрашивали у Маркова конфиденциальную информацию: подробную техническую документацию, архитектурную базу, необходимую для декомпиляции исходных кодов, а также актуальные списки клиентов.
Собрав исчерпывающий массив данных, Сбербанк в одностороннем порядке прервал контакты. А вскоре банк презентовал собственный продукт — SberPay QR. Разработчики госкорпорации не стали обременять себя созданием оригинального нейминга, а просто добавили к защищенному товарному знаку Маркова корпоративную приставку. По этой причине госбанк даже не пытался зарегистрировать SberPay QR в качестве собственного товарногознака.
Появление мощного подражателя мгновенно обрушило показатели оригинального финтех-проекта. Если в 2019 году выручка PayQR достигала 200 миллионов рублей, то через год она сократилась вдвое, а к 2023 году упала до критической отметки в 10 миллионов рублей. Попытки Маркова решить вопрос в досудебном порядке игнорировались, что вынудило его обратиться в арбитражный суд.
Судебное противостояние: от абсурда до миллиардной победы
Несмотря на безупречную правовую позицию Маркова (наличие действующих патентов, верифицированная Роспатентом уникальность бренда PayQR и очевидное копирование), суд первой инстанции встал на сторону банковского гиганта.
Судья Арбитражного суда Москвы Анна Мищенко фактически скопировала в свое решение доводы юристов Сбера, утверждавших, что потребители не путают эти два продукта. Профессиональная экспертиза Института социологии РАН, подтверждавшая обратное, была полностью проигнорирована. О качестве ведения процесса свидетельствовал тот факт, что прямо перед вынесением вердикта судья неожиданно поинтересовалась у Маркова, есть ли вообще у его компании мобильные приложения, хотя именно вокруг них строился весь многотомный иск.
Однако Девятый арбитражный апелляционный суд подошел к спору беспристрастно. Коллегия детально изучила доказательства и полностью отменила первоначальный вердикт, констатировав, что обозначения идентичны, поскольку защищенное словосочетание PayQR целиком входит в состав названия банковского продукта, а сами сервисы являются абсолютно взаимозаменяемыми. Суд пришел к выводу, что руководство Сбера достоверно знало об авторских правах Маркова задолго до запуска своего проекта, и обязал Сбербанк выплатить пострадавшему предпринимателю компенсацию в размере 1,45 миллиарда рублей.
Административный финал и легализация нарушений
Проигрыш в апелляции заставил руководство Сбера задействовать высшие лоббистские рычаги. Ответные меры оказались беспрецедентными для российской судебной системы: по представлению руководства Верховного Суда РФ председатель Девятого арбитражного апелляционного суда Сергей Седов и судья Борис Стешан были оперативно лишены своих постов и судейского статуса.
Кассационный этап в Суде по интеллектуальным правам (СИП) прошел по ускоренному сценарию. Заседание назначили всего за полтора дня до его проведения, проигнорировав установленные процессуальные сроки и даже не дождавшись отзывов от всех участников процесса. СИП не стал отправлять дело на пересмотр, а вынес окончательное решение в пользу Сбера.
В основу кассационного акта лег парадоксальный довод: поскольку банковским сервисом уже пользуются миллионы людей, потребители успели к нему «привыкнуть», а значит, оба бренда могут сосуществовать на рынке. Данный вывод фактически узаконил извлечение коммерческой выгоды из неправомерного поведения, что прямо запрещено Гражданским кодексом РФ.
Итог этого дела наглядно демонстрирует ключевую проблему рассмотрения экономических споров с участием окологосударственных структур в России. Частный бизнес готов вкладывать ресурсы в цивилизованную защиту интеллектуальной собственности, однако заведомая предрешенность споров в пользу госмонополий разрушает авторитет судебной власти и лишает технологических предпринимателей стимула создавать инновации внутри страны.